Герой коненковской статуи — сама человечность. Его встрепенув­шаяся душа живет помыслами и страстями обычных людей. Но он забылся, его губы что-то шепчут, расширенные глаза горят яростным, зажигающим душу огнем. И ясно ощущаешь, что даже самые про­стые, повседневные впечатления, когда они обретут новую жизнь в стихах изображенного поэта, волшебно изменятся, станут «божест­венным глаголом», художественным и нравственным откровением.

Среди «воображаемых» портретов американского периода есть также «первые прикосновения» к темам «Владимир Ленин», «Лев Толстой», «Владимир Маяковский». Сам скульптор рассматривал эти работы как первоначальные эскизы. Они остались в США. Когда во время одной из бесед с Коненковым я спросил у него про упомя­нутые портреты, он ответил, что делал их с искренним воодушевле­нием, но остался ими неудовлетворен. «Должно быть, мне не хватало русской почвы под ногами, чтобы найти более глубокие и, главное, более органичные решения»,— заметил мастер. В Москве он воз­вращается к этим портретным темам, причем неоднократно.

Напротив, несколько очередных вариантов «Паганини» (особенно две деревянных головы 1925 и 1936 годов, привезенных в Москву) Коненков считал вещами принципиального значения. «Демон» — такое наименование получили обе эти композиции. И тут скульптор не стремился к портретному сходству. Однако перед нами несомненно изображение великого скрипача, и это можно уловить не столько по внешнему облику, сколько по внутренней идее, заложенной в этих портретах. Оба они повествуют о фанатической преданности искус­ству, о безграничной власти этого изможденного, живущего единой страстью артиста над душами слушателей. Мощные цветовые кон­трасты черного и белого дерева в скульптуре 1925 года, острый и на­пряженный ритм изгибов волос, складок лица, переплетенных ответв­лений корневища, из которого сделана голова 1936 года,— все это создает явственное ощущение бурной и динамичной стихии музыки. Скульптуры ее просто источают. Если бы существовала какая-ни­будь система перевода зрительных впечатлений в звуковые, то обра­зы этих вещей можно было бы записать нотами.

А. Каменский "С.Т.Коненков"