Знаменательно, что на выставках последнего времени, где были представлены как обстановка отдельных комнат, так и целых квартир мелкая пластика чаще всего отсутствовала (исключе­ние составляет «вятская игрушка»). В то же время в наших магазинах можно видеть в изобилии и юную балерину, и птич­ницу, и телятницу, и грузовой мотороллер, и сплетниц на буль­варе, и пару на пляже, и многие другие более или менее гра­мотно выполненные статуэтки в фарфоре, в грубой керамике, в пластмассе, в кости и дереве.

Очевидно, сам факт присутствия названных произведений на магазинных полках и полное их отсутствие в современной обстановке должен был побудить художников задуматься над природой этого явления. Однако на художественных советах, где принимаются подобные произведения, по-прежнему, царит полное благодушие, по-прежнему принимают и одобряют и птичниц, и балерин, и сплетниц так, словно вся эта мелкая пластика или более крупные произведе­ния по-прежнему рассчитываются либо на размещение в шка­фах-горках (как это имело место в XVIII—XIX вв.), либо на свободное размещение и обозрение с относительно далекого рас­стояния в больших комнатах и залах (характерных скорее, для дворцового интерьера).

Таким образом нетрудно заметить, что подобная мелкая пла­стика с ее бытовыми сценками и слащаво-натуралистической трактовкой находится в явном противоречии с масштабом п ха­рактером как наших жилых помещений, так и общественных зданий. Ведь изменились и планировка квартир, и размер ком­нат, и их высота, и освещение, и обстановка, и в первую оче­редь, мебель.

Естественно, что в прямой связи с этими изменениями дол­жны были измениться масштаб, тема и декоративные приемы мелкой пластики. Однако подавляющее большинство наших скульпторов продолжают работать так, как работали скульпто­ры Мейсенского, Венского, Гарднеровского или Императорско­го заводов. Вместе с тем, нетрудно было бы заметить, что об­становке нашей городской квартиры, как и общественного здания, никак не соответствуют бытовые сценки или отдель­ные фигурки, преподнесенные так, как это делалось лет 70—80 тому назад. Более того, они лишены смысла, они противоречат всему строю современной обстановки. Любопытно, что эта про­стая истина сразу становится ясной художникам, когда дело идет о какой-либо зарубежной международной выставке (на­пример, Пражской выставке керамики, выставке в Вильнюсе, 1971), но на внутренний рынок по-прежнему нескончаемой че­редой изготовляются произведения почти так же, как это имело место в прошлом. По-моему, бытовые сценки в фарфоре и по­добные им отдельные фигурки отжили свой век, как незаметно отжила и ушла в прошлое бытовая иллюстрация типа Агина или Боклевского.

Очевидно, что современная ящикообразная, секционная ме­бель, как правило, изготовляемая из светлой древесины, деко­ративные ткани обивки и занавесей, как и ковры, требуют, чтобы мелкая пластика была наделена повышенной декоратив­ностью, яркими и оригинальными пластическими свойствами и цветом. В этом случае она берет на себя роль основного деко­ративного «акцента» в оформлении и жилой комнаты, и обще­ственного помещения. Таковы, например, «Рыба» М. Павлов­ского, выполненная из стекла,«Конь» и «Жеребенок» М. Дени­сенко (майолика), различные животные, выполненные Д. Шушкановым из дерева, а из кости — И. Карахан. Правда, последние рассчитаны на то, чтобы «населять» узкую полосу полок в шкафу перед книгами.

Другим направлением можно считать путь художественного единства с формами современной мебели, рисунком, расцвет­кой декоративных тканей и т. п. В этом случае, очевидно, ком­позиция, масштаб, пластическая форма и цвет мелкой скульп­туры должны быть иными, позволяющими ей органически вхо­дить в круг вещей обстановки. Такова, например, «Сидящая женщина» К. Жумагазина, относительно крупномасштабная де­вичья голова Бубновой (Рига) и др.

Наконец, мелкая пластика, рассчитанная для деревни, долж­на, по-видимому, обладать иными особенностями, поскольку вкус колхозников и обстановка деревенского жилища еще су­щественно отличаются от вкуса и жилища городского жителя.

Какие же соображения можно привести, чтобы улучшить работу скульпторов мелкой пластики?

Следует считать очевидной истиной, что во всех случаях во­прос о месте постановки мелкой скульптуры является отправ­ным для работы скульптора, думающего о местонахождении своего произведения в современном интерьере. Ясно, что по­мещение статуэток за стеклом шкафа или полки может быть лишь исключением, а не правилом. Следовательно, надо поду­мать, чтобы мелкая пластика «вышла» бы в пространство ком­наты, заняв место либо на специальной полке, либо наверху достаточно невысоких шкафов различного назначения и т. д. Очевидно, что масштаб современной мелкой пластики в этих новых условиях должен, видимо, быть увеличен. Пластика форм, красота силуэта фигуры и декоративность цвета, есте­ственно, должны приобрести иной более яркий характер, учи­тывая сухой, антипластический, «рационалистический» харак­тер современной мебели. Существующие приемы в мелкой пластике не соответствуют современной обстановке, поскольку они созданы для совершенно иной среды, малоинтересны по содержанию, силуэту, декоративной форме и цвету. Вместе с тем «обобщенные» приемы, которыми увлекаются отдельные скульпторы, не только ухудшают мелкую пластику, но и дискре­дитируют поиски новых приемов, умаляют роль и значение мелкой пластики как красивого декоративного произведения.

В современной мелкой пластике, рассчитанной для современ­ной же комнаты, следует подчеркнуть ее художественное эсте­тическое начало в противовес существующему бытовизму и даже имеющейся натуралистической вульгарности. Вещь долж­на быть по-настоящему красивой, радующей глаз своим худо­жественным совершенством, игрою меняющихся линий и форм, чтобы человек, постоянно живущий в этой комнате, не переста­вал бы любоваться ею так, как это было в свое время со скульп­турой Шубина, Козловского и других. Одновременно следует предостеречь скульпторов от погони за красивостью, не имею­щей отношения к подлинному искусству. Естественно также, что художнику следует всемерно руководствоваться свойствами материала, техникой полив и окраски. Бытовая мелкая скульп­тура, как бы противостоящая обстановке комнаты, являющаяся ее основным «акцентом», как уже отмечалось, обязана иметь достаточно декоративный силуэт. Однако преувеличение в этой области нежелательно, так как скульптуре становится либо тесно в комнате, либо она даже вовсем «вырывается» из своего окружения («Клоун» С. Орлова).

Считается, что скульптура, посвященная танцу, особенно при­влекательна. Однако танец — одна из труднейших тем в скульптуре (умение сочетать грацию, пластику и движение), где ряд положений просто исключен — например, в классическом ба­лете, поскольку вытянутые напряженные палкообразные руки и ноги в скульптуре на редкость неприятны. Знаменательно, что античное искусство весьма сдержанно относилось к изо­бражению танца, предпочитая к тому же барельеф, а не круг­лую скульптуру.

Шарж в мелкой скульптуре или скульптура-карикатура так­же не приносят соответствующего удовлетворения. Они в луч­шем случае забавны и только. Вместе с тем, увлечение этим видом скульптуры привносит в мелкую пластику «эстетику безобразного». Поскольку художественная сторона нашей мел­кой пластики заставляет желать много лучшего, увлечение шаржами не имеет ни оправдания, ни перспектив.

Большую роль в мелкой пластике всех направлений играет цвет. Очевидно, что многокрасочность прежней мелкой пласти­ки, поддерживавшая самый жанр бытовой скульптуры, в на­стоящее время, в новых условиях ее местоположения, нецеле­сообразна. Монохромия или сочетание двух-трех согласованных друг с другом условных цветов — вот что, видимо, должно со­ответствовать новым пластическим формам мелкой пластики. Пример вятской игрушки здесь особенно показателен. Цвет, ес­тественно, должен поддерживать силуэт и пластику форм. Условность применения цвета вполне возможна. Однако при наличии цвета всегда следует думать о свойствах и качествах материала. Фарфор не следует раскрашивать под дерево, а де­рево под майолику. Один белый цвет в фарфоре закономерен лишь при безукоризненности белизны теста и особой декора­тивности пластической формы фарфора — правило, хорошо зна­комое прежним скульпторам, но основательно забытое совре­менными художниками.

Думается, что осуществление новых художественных задач в сфере мелкой пластики, в особенности посвященной деятель­ности и жизни человека, возможно лишь при условии преодо­ления имеющегося догматизма в этой области, когда художники-скульпторы неоправданно цепляются за старые приемы и формы, якобы обязательные для нашего искусства (наверное, таково понимание традиций). Знаменательно, что перечислен­ные выше новые черты уже наметились в мелкой анималисти­ческой пластике ряда художников (Павловский, Горлов, отча­сти Розов, Сотников, Воробьев и др.), причем каждый из них, что показательно, сохранил свою художественную индивидуаль­ность.